Страница протоболгаров. Язык, происхождение, история и религия в статьях, книгах и музике.

http://protobulgarians.com

 

БОЛГАРЫ

 

Виктор Рагозин (Мифы Древней Волги, Саратов, "Надежда", 1996)

 

 

3а Черемисами, на восток от них, до Камы, по самой Каме и тее по Волге в первые века русской истории было богатое и сильное царство Болгарское [1]. Жители этого царства назывались Булгарами.

 

3амечательна судьба этого народа: он исчез, не оставив почти никаких намеков о принадлежности своей к той или другой национальности. Все старания ученых не могли открыть, что это был за народ. Может быть, те или другие из историков и правы в своих предположениях о национальности Болгар, но кто именно прав - на это нет ответа. Географические названия, как видится, ничего не могли выяснить ученым в этом любопытном вопросе. Все, что осталось от знаменитого народа, заклкочается в различных монетах и многочисленных городищах. О каких-нибудь письменных памятниках болгарских и говорить нечего. Сохранилось однако известие, будто болгарский кади Якуб-ибн-Номан написал во второй половине XII в. «Тарих Булгар», т. е. историю Булгара. Но сочинение это не дошло до наших времен. По счастью, уцелели другие сочинения арабских писателей, в которых есть хотя некоторые сведения о Болгарах. Из них видно, что в Х в. Болгары составляли уже сильный народ, имели города, вели обширную торговлю, исповедовали мусульманскую религию и имели самодержавного царя. Есть даже указание на то, что Болгары жили на Волге во II столетии до Р. Х., но указанию этому ученые, кажется, не особенно склонны верить, хотя и нет поводов совершенно отрицать его и вместе есть полное вероятие для признания, что Болгары - первый из народов восточной Европы, кто достиг значительной степени развития, богатства и политического могущества. Известен еще факт, что мусульманскую веру Болгары приняли в 922 году, значит немного раньше того, как Русские приняли веру христианскую.

 

Любопытно и загадочно то обстоятельство, что царь болгарский именовался царем Славян и «владавцем».Естественно, что обстоятельство это невольно наталкивает на предположение, что Болгары были Славяне. Но укажем на некоторые соображения, приводимые по этому же предмету против такой догадки и за нее.

 

1) Названия городов Волжских Болгар звучат не по-славянски, наример, Ашля (или Ошел), Челмат, Сабакула, Тухчин. Даже т тар или Булгар, быть может, не что иное, как измененное Булар, Буляр.

2) Нестор (или, вернее, Сильвестр), перечисляя славянские народы, не упоминает в числе их Болгар. Напротив - ставит их как одно племя вместе с Хвалисами, обитавшими в низовьях Волrи у Каспийского моря, а Дунайскик Болгар считает как будто Скифами, притеснитслями Славян. «К Словенскому же народу, живущему на Дунае, - говорит он, - пришли от Скиф, то есть от Козар рекомии Болгари, и сели по Дунаю, и были насильници Словенам».

 

Но с другой стороны:

1) Неужели, говорят, все восточные писателы ошиблись, называя Болгар Славянами? Неужели послы халифа, бывшие в Болгаре, не умели отличить Славян от Турок, после того как проехали многие турецкие земли? Неужели халифы в грамотах к болгарским царям величали ик не тем титулом, какой эти цари усвоили себе сами?

2) Обычаи, описанные Ибн-Фодланом, совершенно противны турецким и вообще азиатским.

3) Если одни названия городов и не звучат по-славянски, то никак нельзя сказать того же о других, например: Жукотин, Басов, Исбил, или Исболь и (по грамматической форме) Бряхимов, не говоря о том, что самое слово Болгары, может быть, есть изменение Волгары, причем не лишне заметить, что восточные писатели, например, Арабы, всегда переиначивают наше «в» в «б», так и самое слово «владавец» они пишут с буквы «б» и, согласно их грамматике, оно получает вид «блтваз».

 

Наконец, между прочим:

4) Иван Грозный, требуя от Татар сдачи Казани, указывает на то обстоятелытво, что это издавна была земля славянская.

Что касается известий о языке, на котором говорили Болгары, то писатель Ибн-Хаукал утверждает, что язык Болгар тот же, что и у Хозар. Между тем, Хозары не представляли собою единой народности, второстепенную часть их составляли какие-то «черномазые люди, говорившие турецким наречием; главную же часть представляло какое-то, как думают, финское племя. Другой пиеатель (Шемс-Эддин-Демешки) передает, что на вопрос его у пилигримов, шедших через Богдад, что они за народ, пилигримы ему от вечали: «мы Булгары, а Булгары суть смесь Турков со Славянами». Наконец, по словам третьего Хаджи-Калфи, «язык Булгар и обычаи похожи на русские».

 

Сенковский, занимаsшийся исследованиями о Болгарах, пришел наконет к заключенио, что все разноречия по поводу состава Болгарского народа и языка имеют свою долю правды, если примем в соображение состав полукочевых империй той эпохи: все они составляют собою конгломерат разноплеменных народов и что таким образом в Болгарии, охватывавшей coбoю огромное пространство, быть может, от верховьев Камы до низовьев Волги и от Урала до Оки, могли быть в финские, и славянские, и тюркские народы, соединенные между собою властью одной династии. Сенковский думает, что в самой столице Болгарии - Болгаре, не менее еще известной под именем Великого города, славянский элемент был сосредоточен преимущественно.

Развалины башни Мизгирь (остаток древней столицы Булгар) в селе Успенском
Развалины башни Мизгирь (остаток древней столицы Булгар) в селе Успенском, Казанской губернии. Рисунок XlX века.

 

Г. Иловайский в своик «Изысканиях о начале Руси» приводит мнение Шафарика, который считает Волжских Болгар братьями Болгар Дунайских; но за это этих-то последних не признает Славянами.

Сам Иловайский не прочь, чтобы признать происхождение имени «Болгары» от имени реки «Волга» и даже считает последнее славянским, но не решается признать Волжских (или что то же Камских) Болгар за Славян; однако признает поводы думать, что они могли быть славяно-болгарской ветвью, постепенно утратившей свою народность посреди туземных татаро-финских племен. Он указывает при этом на то, что страна, главный город и царь назывались славянскими, а один арабский писатель называет и Волгу рекой славянскою. «Если б, - говорит г. Иловайский, - Волго-Камские Болгары были финского происхождения, то они легко слились бы с местными угорскими племенами, и образовали бы довольно плотную, однородную национальность. Однако этого мы не находим. Очевидно, угро-тюркские элементы подавляли своею массою элемент болгаро-славянский, но не могли его совершенно усвоить. В свою очередь болгаро-славянский элемент, положивший начало государственному быту в том краю, был слишком слаб численно и слишком изолирован от других родственных народов (особенно с принятием ислами), чтобы ославянить туземные угорские и тюркские народы. Эта борьба разнороднык элементов и объясняет отсутствие определенного национального типа и недостаток прочности в государстве Камских Болгар, несмотря на довольно развитую гражданственность. Оно легко было стерто с лица истории наплывом Татарской орды. Но уже самое существование промышленных, торговых городов и вообще способность к цивилизации обнаруживают, что высший слой населения не был чисто финский».

 

Как на одно из категорических мнений по вопросу о народности Болгар, укажем на мнение г. Беляева, который прямо (без доказателытв или сомнений) говорит, что Волжские Болгары были одной расы с азиатскими тюркскими племенами. Выше мы видели, что кроме той культурной жизни, какую представляли собою Болгары, в соседних с ними землях, севернее их, еще прежде сложилась подобная же жизнь, немного только уступавшая по высоте развития своего болгарской. Мы разумеем Биармию. Любопытно что в то время как сказания о жизни последней как бы обрываются и жизнь эта гаснет, являются известия о Болгарии, как будто она является наследием или продолжением первой.

 

В имеющихся у нас под руками немногих исторических трудах русских ученых мы хотели встретить какие-либо намеки на воз можность преемственной связи двух погибших цивилизаций. Нет ли, думалось нам, предложений о том, что в то время, как торговые пути к Белому морю по Каме и Северной Двине заглохли и открылся более удобный (по расстоянию и по климату местностей) путь к Западной Европе Волгою, на последнюю передвинулся центр тяжести торговых сношений, т. е. вместе с тем, основа тогдавшней цивилизации? Не играли ли в этом факте видную роль наши прапращуры, передовое славянское племя - Славяне Ильменские, которые, отличаясь духом предприимчивости, проникли первые по новооткрытой реке Волге (а не Итилю) в южные пределы Биармии, основали там факторию, прослыв между туземным племенами под именем Волгарей?

 

Но поиски наши в направлении такого рода соображений ока зались бесплодными, и мы должны пока ограничиться заключительным замечанием, что возникновение Болгарии, происхождение народа Болгар, их народность и язык - все это, как говорится, покрыто мраком неизвестности, и нам остается довольствоватьс только одним голым фактом, что была Болгария, были Болгары и - исчезли, оставив нам развалины главного города. Там, где кипела некогда торговая, промышленная жизнь, воцарилось или 6езмолвие пустыни, или жизнь эта уступила место варварской жизни диких азиатских орд. Сделан был большой шаг назад.

 

Мы однако ввели бы читателя в заблуждение, если б оставилу в его убеждении, что так-таки ровно никаких известий о жизнк этой до нас не дошло. Ради этого небезынтересным полагаем привести рассказ Ибн-Фодлана, как единственный исторический документ об исчезнувших Болгарах. «Когда, - говорит Ибн-Фодлан, мы были только на расстоянии одних суток пути от царя Славян, Мален-эль-Саклаб, к которому ехало наше посольство, вышли к нам навстречу братья его, дети и четверо подвластнык ему царей, неся хлеб, мясо и просо. Отсюда мы отправились далее вместе с ними; и когда до царского жилища оставалось только два фарсанга (восемь верст), встретил нас сам царь. Увидев нас, он сошел с лошади и пал ниц, восхваляя и благодаря Аллаха. Потом он рассыпал перед нами серебряные деньги, бывшие у него в рукаве, и для nомещения нашего велел разбить палатки, в которых мы и остановились. Это было в Воскресенье, 12 числа, Мухаррема 310 года (11 мая 922 г. до Р. Х.). От Харезмского города Джорджана (Хивы) досюда было семьдесят дней пути. В этих палаткак пробыли мы до Среды, дожидаясь, пока соберутся цари и вельможи земли его для присутствия при чтении привезенной нами грамоты.

 

В Четверг приготовили мы два вышитые золотом чехла, бывшие с нами, украсили лошадь богатым седлом, одели царя в черное платье и голову ему обернули турбаном; я вынул грамоту халифа, и он прочел ее стоя. Потом он прочел верховного визиря Хамида ибн-эль-Аббаси, также стоя, хотя был очень дороден. Его вельможи осыпали нас серебряными деньгами. Мы вынули подарки халифа и представили их царю; потом надели мы жалованную шубу на его супругу, которая по обычаю той земли садится (всенародно) рядом с мужем. Потом царь позвал нас в свою палатку. Сам он сидел на престоле, покрытом греческой парчою; по праву руку его находились подвластные цари, прямо против его сидели его дети, а нас он посадил по левую руку от себя. Тотчас по повелению царя принесли стол, а на столе жареное мясо. Взяв нож, он сначала трезал от мяса один кусок и съел его; потом таким же образом съел другой и третий; потом отрезал еще кусок и подал его послу нашему Соусену; перед которым тотчас после этого поставили небольшой стол. Таков там обычай, что никто не может дотронуться до кушанья, пока царь ему не даст куска; и тогда уже тому, кто получил его, подают особый стол. После Соусена царь дал кусок мяса одному из своих подвластных царей, сидевшему по правую егo руку, и перед ним тоже поставили столик; потом другому, третьему и так далее, всем присутствовавшим. Таким образом каждый получил особый столик и ел на нем один, не сообщаясь с другими. По окончании обеда мы взяли с собою домой, что оставалось нa наших столиках; но прежде, чем мы ушли, царь велел подать медового вина, которое называется на их языке сиджоу (сычовка), пил сам и мы пили.

 

До нашего прибытия в хутбе поминали царя таким образом: Господи, дай благоденствие царю и владавцу, царю Булгара! Я ему заметил, что только Бог есть царь и что никому не позволительно величать себя так перед Богом, особенно с кафедры. Сам твой верховный начальник халиф, повелитель правоверных, сказал я ему, велел, чтобы на всех кафедрах Востока и Запада (Азии и Африки) поминали его не иначе как - «Господи, дай благоденствие рабу твоему и наместнику Джафару, Могучему в Боге (Муктедир би льлах), повелителю правоверных» Царь спросил: «Как же надо говорить?» Я отвечал: «Надо, чтобы поминали тебя по имени и отчеству». На это он возразил: «Мой отец был недоверок и я тоже: не хочу, чтобы меня поминали по имени, когда тот, кто дал его мне, был неверный. Как зовут верховного начальника моего, повелителя правоверных?» Джафаром, отвечал я. «А можно ли мне называтыя его именем?» спросил опять царь. Можно. «Так я принимаю для себя имя Джафара, произнес царь, а отец мой будет отсель называться Абдаллахом (рабом Божиим)», И он объявил об этом хатибу (проповеднику). С этих пор в хутбе стали поминать уже таким образом: «Господи, дай благоденствие рабу твоему Джафару, сыну Абдаллахову, эмиру (повелителю) Булгара и клиенту повелителя правоверных». В столице этого царя видел я такое множество удивительных вещей, что и перечесть невозможно.

 

В самую первую ночь, которую мы провели в этом городе, приметил я незадолго до заката солнца, что горизонт ужасно красен, и услыхал высоко в воздухе громкие отголоски и глухой шум. Я поднял голову, и что же вижу: надо мною плавает облако красное, как огонь (северное сияние), и этот шум и эти отголоски выходят оттуда! В облаке видны были как 6ы люди и лошади, а в руках у тех призраков луки, копья и мечи. Так видел я, или, по крайней мере, так мне казалось. Потом явилось другое облако; такое же, как первое, и в нем тоже рассмотрел я людей, оружие и лошадей. Бросилось это облако на первое, словно как два отряда конницы нападают друг на друга, и мы так этого испугались, что с величайшим сокрушением сердца принялись молитыя Богу; туземцы напротив стали над нами смеяться, и очень дивились нашему поступку. Мы видели, как одно облако устремилось на другое: несколько времени были они смешаны вместе, потом опять отделились, и эти движения продолжались до самой ночи, пока облака не исчезли. Когда мы потом спросили царя, что значило это явление, он отвечал: «деды мои говаривали, что это духи верующие и неверующие, которые сражаются между собою каждый вечер, и что они делают это с тех пор, как существуют.

 

Желая потолковать с царским портным, который был из багдадских уроженцев, я вошел с ним в свою палатку. Мы побеседовали с ним не более получаса в ожидании вечернего призыва на молитву и, услышав пение муэззина на минарете, вышли из палатки. Вот вместо вечера на востоке видна уже заря! Я спросил муэззина: к какой молитве призывал ты? «К утренней», отвечал он. А что же сделалось с вечернею? спросил я опять. «Мы читаем ее вместе с предвечернею». А ночь-то где же? Как видишь; она бывает еще короче нынешней; теперь начала прибавляться». Тут муэззин рассказал мне, что не спит уже целый месяц, боясь пропустить утренннюю молитву, потому что ночь так коротка, что если nоставить котел на огонь во время первой вечерней молитвы, в нем ничего еще не успеет свариться, как уже надобно звать на утреннюю. Я сам испытал, как ужасно долго бывает там день. В одну часть года день бывает длинен, а ночь коротка; в другую ночь длинна, а день короток. На вторую ночь нашего приезда я замегил, что звезд на небе было очень немного: как казалось мне, звезд до пятнадцати, рассеяннык по разным местам. Заря, бывающая на западе перед закатом солнца, не исчезла вовсе, и ночь былa так светла, что человек человека мог узнать в лице на расстоянии выстрела из лука. Луна едва успеет появиться на горизонте, как тотчас и блекнет перед утренним светом. Царь рассказывал мне, что за его землею, в расстоянии трех месяцев пути, есть народ, называемый Вису (Весь), у которого ночь короче часу. Видел я еще в земле Булгаров, что, когда солнце восходит, все горы и низменные места, и всякий предмет, на который ни взглянешь, кажутся красными. Восходящее солнце огромно, как облако, и краснота его исчезает только когда оно достигнет высшик областей небa. Туземцы рассказывали мне, что зимою ночь бывает так же долга, как летний день, а день короток, как летняя ночь, до того, что если кому из нас, говорили они, случится идти на рассвете к реке, называемой Итилем, которая отстоит от нас менее чем на фарсанг (четыре версты), то прежде чем дойдешь, все небо уже покроется звездами.

 

В собачьем лае Булгары видят хорошее пред:знаменование, и по лаю заключают о том, плодороден, счастлив и мирен ли будет год. Змей видел я множество; так что часто на дереве около одной ветви обовьется штук до десяти и более. Их не убивают, да и сами они никому вреда не делают. Есть у них один род яблоков, зеленых и ужасно кислых, которые едят только девушки и оттого толстеют. Но ничего нет в Булгарии столько, как ореховых деревьев; я видал их целые леса, фарсанг в сорок. Видел я также там дерево, которое не знаю как назвать (береза): оно вышины необыкновенной, ствол имеет безлиственный, а вершину как у пальмы, и листья мелкие, но густые. Дерево это прокалывают в известном месте на стволе, и вытекающую из отверстия жидкость, которая приятнее меду, собирают в сосуд. Этот напиток так же пьян, как вино, если употреблять его в большом количестве.

Пища Булгаров состоит большею частью из проса и конины, хотя в этой земле их пшеницы и ячменю родится очень много. Всякий пользуется вполне произведением своего посева, не отдавая никакой части жатвы царю, которому платят только по бычачьей коже с дому; сверх того царь, если пошлет войско грабить какую-нибудь землю, получает еще на свою долю часть добычи. Масла нет никакого кроме рыбьего жира, который употребляют везде, где другие употребляют оливковое и кунжутное масло. И оттого запах их отвратителен. Все носят шапки. Если царь выезжает куда, он всегда бывает один, без служителя и без свиты. Когда он едет мимо рынка, все встают, снимают с головы шапки, кладут их под мышку, и надевают опять не прежде, как он проедет. Таким же образом и все, кто входит к царю, вельможи и простой народ, даже собственные его дети и братья, лишь только увидят его, тотчас снимают шапки, кладут их под мышку, кланяются ему в пояс (в подлиннике - наклоняют головы и приседают); потом выпрямляются и стоят, покуда он ни велит им присесть. Всякий, кто садится перед царем, делает это, преклоняя колена и не показывая своей шапки, которую он надевает только когда выйдет из царского присутствия. Грозы случаются очень часто, и если молния ударит в дом, все удаляются оттуда и предоставляют строению разрушатыя от времени, говоря, что над этим местом гнев Божий. Если встретят человека с необыкновенным умом и глубоким познанием вещей, говорят: «ему впору служить Богу»; потом схватывают его, надевают ему на шею веревку, вешают на дереве и оставляют в таком положении, доколе труп ни распадется по частям. Если во время пути кто-нибудь станет мочиться, не снимая с себя оружия, у того отнимают оружие и все, что на нем есть: Кто в подобном случае снимет оружие и положит еео в сторону, того не трогают. Таков у них обычай. Мужчины и женщины ходят купаться в реку и моются вместе, нагие, ничем не закрываясь друг от друга; но непозволительного сообщения никакого между собою не имеют. Если кто будет в этом виновен, того, кто бы он ни был, привязывают за руки и за ноги к четырем столбам, которые вколачиваются в землю, и топором рассекают ему тело от шеи до бедер. Таким же образом поступают и с женщиною. Потом каждую половину тела вешают на дерево. Я очень старался уговорить женщин, чтобы они в банях закрывались от мужчин, но не успел в этом. Вора наказывают таким же образом, как виновного в прелюбодеянии.

 

Много можно бы было, заключает Ибн-Фодлан, сказать об этом народе, но мы ограничиваемся и тем, что сказано». А мы со своей стороны прибавим следующее, как вывод из других отрывочных известий. Болгары платили подати своему владавцу кожами, т. е. вероятно, юфтью, которая до сих пор слывет в Азии под их именем, называясь булгар или булгари. Эта отрасль промышленности, кажется, процветала в землях Болгар и едва ли не от них перешла в наследство к нынешним казанцам.

 

С другими искусствами Болгары едва ли были основательно знакомы: для постройки, например, первой мечети и городских стен им надлежало выписывать зодчик из Багдада. Но зато торговля их процветала, через их землю везлись все товары из мусульманских стран в Европу и обратно. Нечего и говорить, что торговою дорогой и жизненной артерией, обусловливавшей богатство и славу Болгар, была Волга, а также Кама. Но кроме того между Болгаром, Харезмом и Харасаном производилась постоянная торговля посредством караванов. Предметами торговли были меха, шерсть, мед, орехи, юфт, клинки и «мамонтовые зубы». Зубы эти продавались в Харасане по высокой цене и шли на,приготовление гребней и других предметов.

 

Наконец скажем, что Болгары были народ воинственный. Судя о тому, что они беспрестанно воевали с Русскими, можно думать, что они умели держать покоренные народы в повиновении, а независимых соседей в почтительном отдалении. Ко времени начала русской истории Болгары, очень вероятно, были сильнее и искуснее в войне сравнительно с Русскими. Однако еще в 969 г., как сообщают восточные писатели, Русские не побоялись под предводительством Святослава схватиться с Болгарами, которые еще задолго до того (913 г.) содействовали истреблению Русских, предпринимавших поход на южные берега Каспийского моря: Болгары были разбиты и даже самый Болгар был взят и разграблен. Есть известие, что и сын Святославов Владимир Святой ходил на Болгар... но каких: Дунайских или Волжских - вопрос не решенный. Вероятно, замечает наш историк Соловьев, на тех и на других. Во всяком случае, подвиг отца мог пленить сына мыслью покрыть себя тою же славою. И на этот раз Болгары были побеждены; но, должно быть, победа пришлась недешево: воевода Владимиров Добрыня, глядя на пленных Болгар, призадумался... «суть вси в сапозех, сказал он Владимиру: им дани нам не платить; лучше пойдем на лапотников». Это было в 987 г. Под 994 и 997 годами опять упоминаются удачные походы на Болгар: в первый раз не сказано, на каких, а во второй показаны именно Волжские. Кстати сказать, что в 1006 году был заключен с Болгарами торговый договор. Владимир по их просьбе позволил им торговать по Оке и Волге и дал для этого печати, ограничив однако право торговли городами; ездить же с товарами по селам и торговать с тиунами, вирниками, огнищанами и смердами не было позволено. Русские купцы с печатями от посадников своих в свою очередь имели свободный доступ в Болгарию.

 

Виктор РАГОЗИН


«Волга», т. 3. От Оки до Камы. СПб, 1881 г.

 

1. В ХIХ веке государство, возникшее в конце I тысячелетия по Р. Х. на Средней Волге, ученые именовали Болгария. Сейчас принято называть сей народ булгарами.